Тетенька негромко кашлянула:

– Видишь ли, оказалось, что съемки-то и нет, там что-то случилось с камерой, в общем, нам теперь не из чего делать передачу, только со слов очевидцев. Но тут обнаружилась еще одна странность, – тетенька понизила голос, – сосна исчезла!

«Конечно, исчезла, – подумала я, – и съемка ваша тоже исчезла благодаря фате Феенелии...»

– Как это? – опешила бабушка. – Дерево исчезло? Целое дерево?

Горыныч стоял чуть в стороне и все так же глупо улыбался.

– Представьте себе, – тетенька кивнула для убедительности, – сначала нам позвонили и сообщили о странном дереве, которое выросло за один день, взломало корнями асфальт и кидается шишками. Когда мы приехали, я своими собственными глазами видела это дерево и эти шишки. Правда, обстрел быстро прекратился, наш оператор почти ничего не успел снять, но потом я пошла к сосне и увидела вашу внучку. Так, Аля? – обратилась она ко мне. – Кстати, где твоя кукла?

Я вздрогнула.

– Какая кукла?

– Та, что у тебя в кармане была, – лучезарно улыбаясь, напомнила тетенька. И тут же защебетала: – Ах, какая замечательная кукла! Ну прямо как живая! Это вы подарили? – обратилась она к бабушке.

Бабушка смутилась.

– Я уж и не знаю, – сказала она. – Мы много кукол дарили, какая из них?

– Такая, знаете, с рыжими волосами, – ответила тетенька.

– Нет, не помню, – расстроилась бабушка. – Алечка, какая кукла? Уж не та ли, что у тебя с собой?

– Обыкновенная кукла, Барби, как у всех, – ответила я.

– Ну, телевидению-то покажи свою игрушку. – Горыныч усмехнулся.

Бабушка и телевизионщица уставились на меня выжидающе. Сердце у меня колотилось отчаянно. Надо было срочно что-то придумать, чтоб отвязаться от них раз и навсегда. А Горыныч, гад, взял и проболтался!

– У меня с собой нет, – ответила я. – И вообще я давно не играю в куклы.

Бабушка развела руками, а тетенька улыбнулась так слащаво, что я снова испугалась.